Добро пожаловать!

 

«Обещание»: Восток — дело тонкое

Фильм «Обещание» обладателя и неоднократного номинанта премии «Оскар» Терри Джорджа о массовом истреблении армян пантюркистами обещал стать трогательной и эпичной костюмированной драмой. Но паровозик не смог.

The Promise 2016 (Обещание)

Обещание / The Promise (2016, Испания, США)
Режиссёр: Терри Джордж
Мировая премьера: 41-й кинофестиваль в Торонто / 41st Toronto International Film Festival (2016)

Нелюбимые с нелюбимыми

Как и во многих эпических лентах, в «Обещании» трагедия всего народа показывается через призму личной драмы. Студент-медик Микаэл Богосян (Оскар Айзек) влюбляется в красавицу Ану (Шарлота Ле Бон). Но он уже обручён с девушкой из богатой семьи, к которой обещал вернуться. Да и Ана состоит в тяжёлых, но всё же отношениях с американским журналистом Крисом Майерсом (Кристиан Бейл). Тем временем начинается Первая мировая, а с ней и гонения на национальные меньшинства в Османской империи. Война то сводит, то разделяет героев, неизменно заставляя их страдать ещё сильнее. Происходящее же на экране ежеминутно старается заставить зрителя рыдать. Получается плохо.

The Promise 2016

История без героев

Самым большим пороком ленты является слабый драматический материал с предсказуемым и хаотично закрученным сюжетом, который просто выкидывает парные комбинации из любовного многоугольника Морал–Микаэл–Ана–Крис. Обозначенная двойственность героев не разбирается, не поддаётся исследованию. Каждый раз, когда им приходится сделать сложный моральный выбор, они стоически следуют долгу, а всю чёрную работу, необходимую для достижения желаемого, в дальнейшем проделывает судьба. Микаэл, конечно, женится на Морал, но от тяжёлых объяснений перед двумя любимыми женщинами его избавят. Крис, конечно, откажется выдавать помогавших ему турков, но от казни будет спасён. Авторы явно переусердствовали в желании показать, как жернова истории перемалывают жизни: история делает слишком много, в то время как сами герои не делают почти ничего.

Не формат

Канва сюжета состоит из банальностей, а наивные диалоги и камера грешат проговариванием очевидных вещей. Если в целом для исторической ленты хронометраж в два часа вполне простителен (Ридли Скотту и Стивену Спилбергу можно простить и три), то для «Обещания», перегруженного лишней информацией, — убийственен. Дивные виды Константинополя, залитого лучами света, эпичные батальные сцены и драматичные отрывки диалогов — всё хорошее, что есть в фильме, успешно умещается в трейлер. Оставшееся может быть скомпоновано ещё в десяток рекламных роликов, только глубины фильму это не прибавит.

The Promise 2016

Возможно, заложенной фабуле подошёл бы формат сериала или романа-эпопеи, позволяющий полноценно развить хотя бы несколько линий. Картину не спасает даже Кристиан Бэйл, скованный на экране не столько рыцарской натурой своего героя, сколько непроработанной ролью. Ни ему, ни Айзеку делать в «Обещании» особенно нечего, кроме как гордиться участием в столь политически важном проекте. Шарлотта Ле Бон только мило улыбается или трогательно плачет, Жан Рено и вовсе появляется в полупустой роли адмирала французской армии.

Голливудский ориентализм

Пожалуй, гуманистический манифест «Наше выживание будет нашей местью», вложенный в уста Аны, в подобной развёрнутой киноверсии совершенно не нуждался. Голливуд выходит на ту территорию, где ему сказать решительно нечего. Для «плавильного котла» Америки проблемы национальной идентичности не существует, в то время как вопрос спасения притесняемых народов кроется не столько в физическом выживании их представителей, сколько в выживании культуры, носителями которой они являются. Об этом приведённая в финале цитата Уильяма Сарояна, которая на общем фоне выглядит инородным телом. «Вторая Армения» в любом уголке Земли возможна только после встречи двух людей, чувствующих и живущих по-армянски. Герои «Обещания» же полностью рафинированы на американский лад. Попытки вплести национальный колорит в виде пробирающих до мурашек церковных хоралов, традиционных обрядов и костюмов — не более чем ориентализм, лишённый даже попыток понять культуру Востока. Эдакая картошка фри с соусом карри.

The Promise 2016

Политический контекст

«Обещание» имеет больше отношения к настоящему, нежели к экранизируемому прошлому. Это идеалогическое обращение не только к не признающей геноцид Турции, но и ко всему миру. Параллели с текущей ситуацией на Ближнем Востоке очевидны. Об этом свидетельствуют и заявления создателей, и встречи продюсера Дина Кейна с беженцами из Сирии в Ереване в рамках кампании по продвижению фильма. В этом плане любопытны роли, отведённые американцам в «Обещании». Голос правды Крис Майерс, пастор — глава приюта для беженцев, посол в исполнении Джеймса Кромуэлла — всё это образы миротворцев и правозащитников. Правда, в устах последнего фраза о притеснении американцев звучит как неуместное сочувствие, а не признание тёмной страницы истории своей страны. Да и духоподъёмный финал с облачённой в военную форму армянской молодёжью не такой уж и пацифистский.

Вердикт

Это кино — яркий пример неумения облачить месседж в достойную форму, где геноцид становится фоном для разворачивающейся мелодрамы, а не изучается через её оптику. В лучшем случае картину можно расценивать как слёзовыжимающий аттракцион, в худшем — как политический манифест, лишённый какой-либо художественной целостности.

4/10
Марина Глазова

В российском прокате — с 27 апреля 2017 года (уже на экранах страны)