Добро пожаловать!

 

«Суспирия»: Страсти от лукавого

Новая «Суспирия» от Луки Гуаданьино — закат Европы под натиском левой мысли или танец на костях культуры?

Suspiria 2018 (Суспирия)

Постер фильма «Суспирия» / Вольга

Суспирия / Suspiria (2018, Италия, США)
Режиссёр: Лука Гуаданьино / Luca Guadagnino
Мировая премьера: 75-й Венецианский кинофестиваль / 75th Venice International Film Festival (2018)

Американка Сьюзи (Дакота Джонсон) отправляется в Берлин, чтобы попытать счастье поступить в знаменитую танцевальную школу. Та уникальность и чарующая сила танца, что позволили заведению прославиться на весь мир, обусловлена не оригинальной методикой и мастерством преподавательского состава, а могуществом злых сил. Оказавшись под пристальным надзором нескольких наставниц, Сьюзи очутилась в круге ведьм.

Автор прошлогоднего «Зови меня своим именем» переснял выдающийся джалло Дарио Ардженто, наделив изображаемый отрезок 1977 года плотностью исторического контекста и другими деталями. Взяв в качестве идеи одну из трактовок оригинала, Гуаданьино зашил в ткань сюжета предельное обилие цитат из мировой культуры, а заодно разом втиснул в единый хронометраж всю «трилогию матерей». Такой подход обезоруживает охочих до придирок зрителей, полагающих, что ремейки уже по своей сути не имеют права на существование. То натягивая на композиционный каркас концепции отцов психоанализа, то мелькая обложкой декадентской «Саломеи» в кадре, то нарушая повествование радиосводками о совершённых радикалами из RAF терактах, новая «Суспирия», пускай и часто предъявляет в лоб претенциозность, как минимум не оставляет шансов уличить её в неискусности.

Suspiria 2018

Кадр из фильма «Суспирия» / Вольга

В том, что Гуаданьино — прежде всего, художник, раскладывающий в спектре целлулойда философские идеи, и только потом фильммейкер, работающий на сбор кассы для глобальной аудитории, сомневаться не приходится. Зацепив массового зрителя солистом Radiohead в качестве композитора, звездой софт-порно сериала «Пятьдесят оттенков серого», производством Amazon Studios и, наконец, самим фактом ремейка культового фильма, он снял авторское кино, не отказав себе в удовольствии под завязку набить зрелище массой ведомых ему одному нюансов. Его не смутило, что какие-то из них будут смотреться лишними и тем самым давать критикам повод обвинить его в вычурности.

Гуаданьино, работая с международным материалом, снял истинно итальянское полотно, с присущей, пожалуй, одним итальянцам неконтролируемой одержимостью кинематографом. С ней он растянул арджентовский полуторачасовой хоррор до бесстыдных двух с половиной часов. Причём интересовала его не столько история молодой американки — её он повторил только частично — сколько идея о трёх ведьмах, изменяющих мир. Добавленная им линия мужского персонажа, старенького психиатра, раскрывающего зловещую тайну, в меньшей степени интересна сама по себе, но всё же важна для всей задумки. Линия доктора Йозефа Клемперера — наиболее слабая часть фильма, и, за исключением слабо выраженной утилитарной функции, скорее портит его, благо что не полностью.

Suspiria 2018

Кадр из фильма «Суспирия» / Вольга

Граничащий с трансом киноопыт, чередующий то дотошный документализм, то не поддающийся логическому анализу макабр, оживляет в сознании пантеон итальянской классики широкого экрана. Этот призрак поочерёдно мелькает пафосом мрачного католицизма с его категориями врождённого греха, фашистской, полуоккультной эстетики, лишённого божественности плотского эротизма. Здесь Ардженто слился с Висконти и Феллини. Такой сотканный из кусочков европейской культуры Франкенштейн приводится в движение традиционной манерой съёмки. Камера редко срывается с опоры, лишь на краткие секунды проплывая вслед за действием. Силуэты погребённого более чем полвека назад величия Европы улетят обратно в загробный мир и вряд ли оживут ещё раз в кино завтрашнего дня.

«Суспирия» — не столько высоколобый закос под искания смыслов XX века, сколько реквием по этому процессу. Жутко здесь становится как раз потому, что понимаешь — эти фигуры восстали из праха. Как любое общение с потусторонним, они вызывают страх, а вместе с ним и упоение. Примерно за то же самое мы в прошлом году хвалили третий сезон «Твин Пикса»: при неисправимом бессилии охватить его здоровым рассудком, нельзя не восхититься и не испытать восторга хотя бы от его старомодности. Профилактический сеанс спиритизма, позволяющий почувствовать нутром разницу в восприятии поколений.

Помимо подёргивания за ниточки ностальгии, «Суспирия» вызывает леденящее чувство и своей невероятной жестокостью, граничащей с эстетизмом. Как в случае с Ардженто, про картину которого спустя 40 лет можно сказать, что часть сцен уже сложно воспринимать всерьёз — то что называется «устарели» — мало кто солжёт, будто померкла красота фильма, будто эпизоды с расправой над жертвами легко посмотреть и не дрогнуть. Так и Гуаданьино добился эффекта запредельной, порой невыносимой в своей натуралистичности жести, сбалансировав её феноменальным вниманием к красоте.

Suspiria 2018

Кадр из фильма «Суспирия» / Вольга

Кроме дискурсов на темы потерявшего границы феминизма, потусторонней природе танца, мире, где мужчина уходит на войну, бросая женщину в одиночестве, «Суспирия» — очень образный и ориентированный на визуальную составляющую фильм. Леденящий взгляд Суинтон, паркетные узоры, чёрно-белый Берлин, упёршийся в бетонную стену, ставшую диафрагмой мира. Тело, органы и внутренности здесь — постоянно возникающий троп. Своей метафоричностью картина выстраивает форму для высказывания. Вместе с прошлогодним творением Луки «Суспирию» можно рассматривать почти как контраргумент в двухсерийном размышлении о человеческой природе.

Гедонистической романтике, прекрасным линиям фрагмента античной статуи (хоть и поеденной ржавчиной), до смешного романтичной мужской дружбе противопоставляется изувеченная, поломанная, порванная и залитая тёмной остывающей кровью плоть. Она, как и весь смысл второй половины XX века, вырвалась из глубин — то ли подсознания, то ли неведомого чрева — родилась в мир и ужасает необратимостью. Псевдонаучная гипотеза о превосходстве женщины над ведомым инстинктами самцом разбивается о реальность. В окружающем хаосе Ева оборачивается Лилит. Саломея исполняет сладострастный танец и к её ногам подносят голову Иоанна Крестителя. Красота побеждает, но непременно подвержена разложению.

Маниакально садистская, местами чрезмерно перегруженная смыслами, «Суспирия» Луки Гуаданьино — не сухой и бездарный ремейк, а образцовый пример, когда классика в новой трактовке обретает другой смысл. Произведение итальянца демонстрирует предельно тщательный труд и формализм в наилучшем смысле слова.

Александр Лавренов

Обложка: Кадр из фильма «Суспирия» / Вольга

В российском прокате — с 29 ноября 2018 года (уже на экранах страны)