Добро пожаловать!

 

«Сулейман Гора»: Глиняный рок

Как дебютный полный метр Елизаветы Стишовой «Сулейман Гора» покорил половину мира и лишь спустя 2 года добрался до показов на Родине режиссёра.

Сулейман Гора 2017

Постер фильма «Сулейман Гора» / IMDB

Сулейман Гора (2017, Россия, Кыргызстан, Польша)
Режиссёр: Елизавета Стишова
Мировая премьера: 42-й кинофестиваль в Торонто / 42nd Toronto International Film Festival (2017)

Я бью себя в грудь кулаком по утрам,
Чтобы завести мотор, но там только дыра
Loqiemean — Лавина

Хорошее российское кино обрело в последние годы новый знак качества — его почти никто не видит. Так, например, «Война Анны» Алексея Федорченко — лучший фильм 2018 года по версии «Золотого орла», «Ники» и «Белого слона» — собрал ворох наград от кинокритиков и академиков, но подавляющее большинство простых смертных картину не видело до сих пор, спустя почти 1,5 года после мировой премьеры в Роттердаме. История дебюта Елизаветы Стишовой «Сулейман Гора» — одной из наиболее ярких работ последних лет, снятых российским режиссёром не на русском языке — не менее печальная для рядового зрителя. После мировой премьеры в Торонто фильм катался по всему свету (США, Чехия, Испания, Египет, Польша, Италия, Словакия, Норвегия, Германия, Китай, Индия — список не окончательный, фестивальная жизнь продолжается), однако до России добрался спустя год, оказавшись сначала на фестивале «Движение» в Омске, а позднее и в двух столицах. Впрочем, до самого Кыргызстана — страны, где проводились съёмки и откуда родом все ведущие актёры — лента не доехала до сих пор.

Сулейман Гора 2017

Кадр из фильма «Сулейман Гора» / IMDB

Мотив внутренней пустоты, затронутый в эпиграфе (да, это цитата из песни хип-хоп исполнителя; рэп нужен театру, почему бы и не кино?), следует вдоль развития истории и затрагивает (не прямо, скорее косвенно) всех основных персонажей. Авторы «Сулейман Горы» не делят вселенную, в которой пребывают герои фильма, на чёрное и белое. Напротив, как и в работах Алексея Балабанова (а позднее — в картинах «новых тихих»), Елизавета Стишова позволяет событиям происходить без уклона в моралите и излишних нравоучений. Режиссёр погружалась в укоренившийся уклад жизни киргизского общества не один и не два года. В 2009-м она впервые оказалась в Киргизии, а через 3 года сняла короткометражную ленту «Чайка», в центре которой киргизский учитель, пытающийся вместе с классом поставить Чехова на русском языке. Короткий метр стал связующим звеном, благодаря которому в дальнейшем появились и группа, с которой можно делать полный метр, и, что более важно, идея.

Итак, перед нами детский дом, из которого пока ещё безымянная женщина довольно оперативно уводит ребёнка по имени Улук. Его новая семья — мужчина по кличке Карабас (реверанс в сторону Алексея Николаевича Толстого; элемент русского кода картины), его старшая жена Жыпара, занимающаяся целительством, и младшая жена Турганбю. Все четверо непрестанно движутся в кузове старого ГДРовского грузовика IFA, пытаясь ужиться в эдаком «доме на колёсах». Постепенно наращивая темп повествования, Елизавета Стишова в лучших традициях «Дороги» Федерико Феллини раскрывает зрителям подноготную взаимоотношений героев, препарируя сложносочинённые тропы, по которым они ступают по ходу сюжета. Режиссёр в начале прохладными тонами наносит на «карту» фильма общие элементы: нам дают погрузиться в консервативную архаичность киргизского общества в целом и вышеописанной семьи в частности. Карабас — глава этой мини-общины, доминирующий субъект; две женщины вокруг него с разной степенью усердия демонстрируют свою любовь, лишь бы он их не бросил (в одном из эпизодов Жыпара опускается на колени перед ним и кричит «Кто мы без тебя?»). Таким образом, «Сулейман Гора» сторонится модных феминистских тенденций, поначалу представляя киргизскую женщину как субъекта, практически лишённого самостоятельности.

Сулейман Гора 2017

Кадр из фильма «Сулейман Гора» / IMDB

Конфликтные столкновения мужского и женского Я — одна из центральных тем в сюжете. Кружась на грузовике вокруг несокрушимой Сулейман Горы (очевидно фаллического символа, ассоциирующегося с мужским началом), вектор истории плавно смещается в сторону феминности — гармонии, уюта домашнего очага, тепла костра, который несколько раз оказывается центральным элементом кадра (за операторскую работу отвечал Тудор Владимир Пандуру, работавший с Кристианом Мунджиу на «Выпускном»). Сказочный образ богатыря Манаса из киргизского эпоса, который героиня Перизат Эрманбетовой использует, дабы описать образ отца, довольно быстро рассыпается под гнётом суровой реальности, в которой Карабас оправдывает свою кличку, пуская в ход рукоприкладство, а в привычный ритм своей жизни — ложь, азартные игры и воровство.

Сверхъестественные способности целительницы Жыпары отчасти перекликаются с героиней китайского дебюта «Овдовевшая ведьма»: тот же грузовик, служащий домом на колёсах, тот же несовершеннолетний ребёнок под боком, та же церемониальная обрядовость. Правда, у Стишовой это не центральная линия повествования; в кадре мы наблюдаем лишь несколько эпизодов, в которых задействован дар Жыпары. Вопросы этики и эффективности представленных обрядов режиссёр выносит за скобки, ограничиваясь парочкой юмористических фресок. Более яркие акценты получают эмоциональные импульсы женских переживаний, которые ближе к середине овладевают вниманием зрителя. Огонь любви, мечущийся между двух женщин, выливается в драматическое противостояние, тогда как сам объект их внимания, Карабас, кажется, вовсе не умеет демонстрировать какие-либо эмоции (пережиток консервативных взглядов на старомодный вариант маскулинности).

Сулейман Гора 2017

Кадр из фильма «Сулейман Гора» / IMDB

Внутренний мир героев мы наблюдаем будто в расфокусе: характеры меняются, цели не фиксируются. Как не имеет цели и само блуждание грузовика вокруг Сулейман Горы: машину Карабас проиграл, пытается скрыться от кредиторов, будучи в постоянном пути; Жыпара скрывает тайну юного Улука и попутно творит чудеса («чудеса») в близлежащих сёлах; Турганбю ждёт от Карабаса ребёнка, попутно размышляя, что скоро «в университет». В отличие от «Магазинных воришек» Хирокадзу Корээды, где семью всё-таки выбирают, и чужие друг другу люди выглядят на экране как родные, Елизавета Стишова собирает в кадре, казалось бы, родных людей, цепляющихся друг за друга, но не выработавших естественное родство, в которое поверил бы Станиславский. Разные поколения, которые не могут вчетвером даже спеть «Катюшу» (ещё один осколок русского кода «Сулейман Горы»); разные взгляды на аморальное поведение (воровство, шаманство, азартные игры и т.п.); разное отношение к постимпериализму, который то и дело вплетается в кадр посредством упоминания вездесущей на постсоветском пространстве улицы Ленина или надписей «Вулканизация» и «Шиномонтаж».

Все точки довольно чётко расставляет финальная развязка. Причём сделана она на редкость искусно, не оставляя после себя никаких сомнений (разве что мимолётное подозрение, что увиденное — результат творческой работы именно режиссёра-дебютанта, а опытного кинематографиста). На ярком контрасте характеров, находящихся в ракурсе практически документальной реальности, Елизавета Стишова вытащила на свет природу подавленных вековым патриархатом человеческих чувств. Непростая и чуткая история, которая вряд ли оставит хоть кого-то равнодушным, особенно после концовки.

Тимур Алиев

Обложка: Кадр из фильма «Сулейман Гора» / IMDB