Добро пожаловать!

 

Засчитанный (не)просмотр

Накануне старта 28-го Открытого российского кинофестиваля «Кинотавр» в социальных сетях вскрылась проблема, связанная с отбором короткометражных фильмов. Отборщики фестиваля, по заявлениям режиссёров, даже не удосужились просмотреть присланные на конкурс работы.

Не читал, но осуждаю

Всё началось с публикации в Facebook у режиссёра ленты «Я иду искать» Алёны Олейник. Алёна рассказала, что ей пришёл отказ в отборе на конкурс «Кинотавр. Короткий метр». Однако она обнаружила, что кино, загруженное на видеохостинг Vimeo, ни разу не было просмотрено.

В комментариях под её постом появились заявления Виктории Белопольской и Ирины Любарской, членов отборочной комиссии 28-го «Кинотавра». Отборщики сообщили, что фильм нарушил регламент фестиваля (был организован публичный показ картины), потому и не попал в программу.

Регламент «Кинотавра» в 2017 году по части отбора короткого метра гласит следующее (статья 6): «Для участия в конкурсной программе «Кинотавр. Короткий метр» принимаются короткометражные игровые фильмы, произведённые в 2016-2017 гг., снятые на русском языке, не принимавшие участия в российских кинофестивалях (за исключением Международного фестиваля ВГИК, кинофестиваля «Святая Анна» и Международного студенческого фестиваля «ПитерКиТ»), не транслировавшиеся по телевидению, не выходившие в кинотеатральный, DVD и VoD-прокат, не размещенные в свободном доступе в сети Интернет».

По словам Олейник, данный показ, о котором упомянули отборщики, носил закрытый характер, билеты на него не распространялись за деньги (т.е. юридически это нельзя назвать прокатом). Выходит, что по должностной инструкции отборщики «Кинотавра» не смотрят конкурсные работы до тех пор, пока не подтвердится, что у ленты не было публичных показов до подачи на конкурс. В комментариях отмечается политика двойных стандартов: пользователи обратили внимание, что другие режиссёры до подачи заявки также имели показы в подобном формате, тем не менее были отобраны в программу короткого метра. Однако представители «Кинотавра» ничего не прояснили по сути вопроса.

Случай не единичный. О схожей проблеме писал и актёр Константин Фисенко. Отсутствие просмотров у фильмов, загруженных на видеохостинг YouTube, обнаружили также режиссёры Степан Груша и Илья Шидловский. Степан сообщил, что дирекция «Кинотавра» отказала в приёме картины «Девчонка без аккаунта» на конкурс «Кинотавр. Короткий метр», хотя члены отборочной комиссии картину даже не посмотрели. Об этом свидетельствуют данные YouTube Analytics: просмотры ленты по закрытой ссылке кем-либо, кроме самих авторов картины, не зафиксированы. Аналогичный казус ребята обнаружили у режиссёра Натальи Омельченко и её фильма «Привет, Сандрин».

Кто ты без просмотра?

В комментарии телеканалу «Дождь» Ирина Любарская рассказала, что в этом году в программу «Кинотавр. Короткий метр» прислали 480 картин, в финал прошли лишь 28. Около 30 лент полностью не удовлетворяли регламенту. По словам Ирины, 480 конкурсных лент отсматривают лишь два члена отборочной комиссии, «фильмы смотрятся накатом, могут быть технические накладки».

Если в ситуации с картиной Алёны Олейник и допускается версия о нарушении регламента (пусть и спорная), то парадокс с отсутствием просмотра ленты Степана Груши и Ильи Шидловского остаётся в подвешенном режиме. Чтобы разобраться в этой непростой ситуации, мы решили узнать, что думают о таком положении дел режиссёры, чьи работы попадали на различные фестивали, в том числе и на «Кинотавр».

Режиссёр Иван И. Твердовский (приз за лучший дебют, приз жюри кинопрокатчиков — «Класс коррекции», Кинотавр, 2014; приз Гильдии киноведов и кинокритиков «Слон» — «Зоология», Кинотавр, 2016)

Иван И. Твердовский

Иван И. Твердовский на 25-м «Кинотавре», 2014 год Фото: ridus.ru

Я не очень во всё это верю и вижу в этом какую-то ошибку. Знаю Ирину Любарскую лично, она днями и ночами смотрит фильмы на отборе, откладывая остальные дела по своей занятости. Мои работы («Словно жду автобуса» (2010), «Собачий кайф» (2013)) она также нашла на отборе.

Режиссёр Юрий Быков (приз конкурса «Короткий метр» — «Начальник», Кинотавр, 2009; приз «За лучший сценарий», диплом Гильдии киноведов и кинокритиков «За бескомпромиссность художественного высказывания» — «Дурак», Кинотавр, 2014)

Юрий Быков

Юрий Быков на 25-м «Кинотавре», 2014 год Фото: ridus.ru

Могу сказать, что в моём случае фильм смотрели, а я — самоучка без протекции и рекомендации. Если б не Любарская, то не было б режиссёра Быкова.

 

Думаю, что с каждым годом количество фильмов увеличивается в геометрической прогрессии (развитие и доступность технологий), снять фильм может любой и как угодно. Представьте, сколько шлака выливается на отборщиков. Естественно, как инстинкт самосохранения, включается защитная реакция. Внимание обращают прежде всего на работы проф.вузов и работы с рекомендациями. Это не справедливо, но хоть какая-то гарантия профессионального качества фильма. Остальное в большинстве своём тоже смотрят, но что-то могут и пропустить просто от усталости.

 

Идеал в реальном мире подразумевается, но не достижим: всегда есть, загвоздки, ошибки, недочёты, человеческий фактор в конце концов. Обидно, понимаю, но у вас есть инструмент для отстаивания своих прав. Вы им и пользуетесь. Вас услышат и будут внимательнее. Так реальность и работает. Дерзайте.

Режиссёр Михаил Местецкий (приз конкурса «Короткий метр» — «Ноги-атавизм», Кинотавр, 2012)

Михаил Местецкий

Михаил Местецкий. Кадр из фильма «Ноги — атавизм» (2011) Изображение: ruskino.ru

Для меня короткометражный конкурс «Кинотавра» стал путёвкой в жизнь. Я очень люблю и фестиваль, и всю его команду. Но до того, как выиграть главный приз, я много лет, почти каждый год пытался сразиться в эту рулетку. И тоже не попадал в конкурс со своими работами, не брали. Почему не брали? Не знаю. Видимо, работы не были хороши. А может, их действительно не смотрели, что не отменяет того факта, что они не были хороши.

 

Однако я уверен, что в конечном итоге мне это было очень полезно, так как лютая злость и ярость, которой я наполнялся при каждом отказе, была самым мощным стимулом рубиться дальше. В общей сложности я снял больше 10 короткометражек. Эта была моя школа. Как только я выиграл главный приз — всё, как отрезало. Больше ни одной короткометражки я не снял. Так что всех, кого не взяли на «Кинотавр», я поздравляю: у вас есть шанс снять более удачную короткометражку. А у того, кто выиграет в этом году конкурс, такого шанса почти нет.

Режиссёр Александр Вартанов (Гран при — «Дачники», фестиваль «Движение», 2016)

Александр Вартанов

Александр Вартанов на фестивале «Движение», 2016 год Фото: kino-teatr.ru

На «Кинотавре» были какие-то изменения в правилах, с одной стороны, с другой стороны, возможно, авторы были недостаточно активны. Конкретно такая ситуация могла произойти на любом фестивале. Возможно, «Кинотавр» не идеален, может быть стоит что-то менять или искать возможности для развития, но в данной конкретной ситуации криминала нет. Жалко всех, кто не попал на «Кинотавр», я тоже туда никогда не попадал, но это не повод для поднимания скандалов в соцсетях.

Отбор по инструкции

За комментариями мы обратились и к членам отборочной комиссии «Кинотавра». Виктория Белопольская рассказала об особенностях просмотра конкурсных работ. «В случае с Vimeo (видеохостинг, на который был загружен фильм Алёны Олейник — прим.) могли быть неполадки с видеохостингом. На „Кинотавре” работает специальный сотрудник, который проверяет ссылки заявленных фильмов. То есть он принимает заявку, проверяет ссылку и отвечает конкурсантам, что заявка принята. Поэтому хотя бы одно „открытие” на сервере должно фиксироваться, — объяснила Виктория, — а в случае с Олейник и не одно — Ира (Ирина Любарская) явно смотрела этот фильм, потому что как только я ответила Олейник, она сообщила мне, что зря я включилась (в диалог в FB — прим.), потому что она смотрела кино и хорошо его помнит».

Белопольская добавила, что телеканал «Дождь» не совсем корректно процитировал её коллегу Ирину Любарскую. «Она сказала, что неполадки могут быть на видеохостингах, именно поэтому Берлинале (Берлинский международный кинофестиваль), например, теперь требует загружать фильмы на их собственный сервер» — уточнила Виктория. Такая система собственного облачного сервиса для входящих конкурсных заявок, по словам Белопольской, уже используется на фестивале «Артдокфест».

Один из отборщиков другого российского кинофестиваля развёрнуто прокомментировал ситуацию (он предпочёл остаться анонимным, так как не хотел бы противопоставлять себя коллегам, проблемы которых понимает и разделяет):

Мнение о том, что «Кинотавр» благоволит тусовке своих режиссёров и продвигает их, ни на чём не основано и совершенно не справедливо.

 

Этика отборщика предписывает отсматривать присланные фильмы полностью. Увы, на практике это почти не осуществимо, так как все вокруг стали режиссёрами и каждый шлёт свой фильм. Это приводит к тому, что лично наша команда позволяет себе смотреть заведомо неподходящие нам фильмы минут по 5-10, если всё ясно.

 

Отказ без хотя бы частичного просмотра недопустим в любом случае. Это уже серьёзное нарушение этики, на мой взгляд, несовместимое с профессией. Не могу быть на 100% уверенным, что факт отказа без просмотра данном случае имел место. Есть масса вариантов — отборщик видел фильмы где-то ещё, на другом просмотре, через других скаутов, по другой ссылке и пр. Могли быть и другие «смягчающие обстоятельства». Например, программа уже подобралась, и отборщик уверен, что новые фильмы ему не нужны. Но и в этом случае хотя бы частичный отсмотр необходим.

 

Выход из этого я вижу только один, к которому давно прибегли многие зарубежные и российские кинофестивали — надо сделать подачи заявку платной (что не мешает избирательно освобождать, например, студентов киношкол от уплаты submission fee). При платной подаче количество заявок резко сокращается, а ответственность отборщика растёт. Ведь если он(а) не посмотрел фильм, за подачу которого были заплачены деньги (пусть и небольшие), то это уже не просто нарушение этики, а воровство. Естественно, «Кинотавру» со своей полудомашней атмосферой и полусоветскими традициями трудно пойти на платный приём, так как он способен вызвать ещё большее возмущение, чем нынешний скандал.

 

Конфликт между режиссёрами и отборщиками вечен. Режиссёрам ужасно обидно, что люди, не снявшие в своей жизни ни одного фильма, берутся судить их драгоценные творения. Их можно понять, но поддержать нельзя. Главное, чтобы было больше фестивалей с разными отборщиками и разными вкусами.

За экспертным мнением мы обратились в агентство Festagent, которое занимается продвижением фильмов на кинофестивали. Координатор проектов Ольга Баженова рассказала, как происходит работа агентства с фестивалями и правообладателями кинофильмов, а также прокомментировала вышеописанную ситуацию.

Мы как агентство плотно сотрудничаем почти со всеми российскими фестивалями, хорошо знаем многих отборщиков. Среди них коллеги и с «Кинотавра», «Окно в Европу», «Движения», «Духа огня», ММКФ, «Артдокфеста», «Меридиан Тихого» и многих других фестивалей. Каждый год фильмы, которые мы продвигаем, оказываются в программах фестивалей. Например, в этом году в короткометражном конкурсе «Кинотавра» 5 фильмов, которыми занимаются наши агенты.

 

Среди них: участник Берлинале 2017 и призёр «Святой Анны» — фильм «Молоко» режиссёра Даши Власовой и продюсера Яны Буряк; участник нескольких европейских фестивалей — фильм «Шедевр» режиссёра Ирины Стороженко и продюсера Карины Татеосян; синефильская комедия Федора Ромма «Судороги, Асфиксия, Смерть»; два проекта Московской школы кино из замечательной мастерской Алексея Попогребского — фильм Сергея Рамза «Цугцванг» и комедия «Лодыжка» Саши Крутенкова. Последние две ленты были показаны на закрытом отчётном показе киношколы зимой в кинотеатре «Октябрь» при полном аншлаге. В зале были известные продюсеры и ряд фестивальных отборщиков, в том числе Ситора Алиева (программный директор «Кинотавра» — прим.). На мой взгляд, это отличная и очень верная практика киношколы, у них на сегодня одни из самых продуктивных методов обучения и продвижения своих студентов.

Молоко 2017

Кадр из ленты «Молоко» Дарьи Власовой Изображение: festagent.com

Сложившуюся в социальных сетях ситуацию все пытаются оценить с двух сторон. Почему так переживают авторы фильмов… Очевидно, что отечественная индустрия далека от совершенства, диалог со зрителем восстанавливается медленно и сложно. Мало какие полные метры попадают в коммерческий прокат, что уж говорить о короткометражных работах. В этой ситуации кинофестивали — уникальная возможность для альтернативных показов, знакомств с коллегами, живого общения с залом, наработки статуса фильма. Тем более для короткого метра в России нет альтернативных возможностей на ТВ-каналах, как в той же Франции или США, где короткометражки, ставшие фестивальными хитами, закупают в эфир.

 

Фестивали всегда были и будут мерилом качества отобранных фильмов, они открывают новые имена и поддерживают последующие полные метры молодых режиссёров. В этом плане заслуги «Кинотавра» нельзя недооценивать. В этом году в полнометражном конкурсе 7 дебютов. Кирилл Плетнев («Жги») и Вадим Валиуллин («Мёртвым повезло») — победители конкурса «Кинотавр. Короткий метр» в 2015-м и 2016-м году соответственно. Иван Шахназаров тоже дипломант «Короткого метра», а Виталий Суслин был участником этой программы. Понятно, что все авторы с повышенным трепетом относятся к главному национальному фестивалю страны и ждут в ответ прежде всего внимания и доброжелательности. Все интересуются, накладывает ли господдержка на фестиваль какие-то обязательства.

 

Важно прояснить позицию «Кинотавра». В самом первом посте Алёны Олейник спор закрутился вокруг «закрытого показа фильма», который, по словам отборщиков, является нарушением регламента и даёт право фильм не смотреть. Понятие закрытого показа действительно спорное. Нашим клиентам мы поясняем, что закрытый показ не может проходить при открытой продаже билетов, это мероприятие для узкого круга людей или профессионалов по приглашениям. Второй важный момент — данное мероприятие не стоит освещать в СМИ, соцсетях и пр. Потому что с юридической точки зрения такой показ всё равно является публичным, хоть и некоммерческим.

Я иду искать 2016

Публичный показ ленты «Я иду искать», анонсированный в VK

Мы знаем о прецедентах, когда отборщики гуглили такую информацию и дисквалифицировали фильмы. Тем не менее, у нас в каталоге есть картины, которым закрытые премьеры никак не помешали стать фестивальными хитами. Но были и случаи переговоров с отборщиками премьерных смотров. Нас просили удалить данные о таком показе, так как очень хотели фильм в программу. Поэтому риск есть, и наше дело предупредить правообладателей, особенно если они целятся на премьерные фестивали. Если пройтись по программе «Кинотавра» за несколько лет, то можно легко найти примеры конкурсных коротких метров с засвеченными «закрытыми премьерами» до участия в фестивале. Поэтому этот довод будет спорным до тех пор, пока оргкомитет не пропишет все условия детально в регламенте. Это главный официальный документ, который постулирует отношения правообладателей и фестиваля.

 

Вопросы вокруг формирования программы фильмов — поле ещё более сложное, тут фестивали имеют полное право не комментировать свой выбор, что так же часто прописывается в регламентах. У отказов может быть множество неочевидных причин: это и личный вкус конкретного отборщика, и система отбора фильмов в несколько этапов, когда за ленту голосует несколько человек, это и уменьшение шансов за счёт найденных в программу картин на других кинофестивалях. Даже финансирование фестиваля может повлиять на формирование программы и сетки сеансов.

 

Касательно вопроса, смотрят ли фестивали фильмы или нет. Все надеются на авторитетность и порядочность отборщиков. Европейские отборщики говорят нам о том, что они смотрят всё, хотя порой используют перемотку. Ведь крепкие европейские короткометражные фестивали получают ежегодно в международные секции по 3000–5000 работ, это 500–700 часов материалов. Что уж говорить о топовых фестивалях, там цифры доходят до 10 000 работ в преселекцию. Статистика «Кинотавра» — 480 заявок в этом году.

 

Мы как агентство очень ценим фестивали, где система по-умному автоматизирована плюс доступен личный диалог с отделами приёмки работ. Сразу на ум приходит Клермон-Ферра во Франции. У них система оповещения работает отлично: сначала приходит письмо о получении заявки, затем о приёме фильма на рассмотрение или письмо о дисквалификации с причиной, далее письмо с результатом. К такой системе и надо стремиться каждому фестивалю по мере возможностей.

 

Опасной зоной в вопросе просмотра/непросмотра является дедлайн. Всем авторам надо помнить, что чем ближе дедлайн, тем выше вероятность того, что отборщики уже сформировали программу фестиваля. В такой ситуации может случиться, что ваш фильм вообще не посмотрят. Это не закон, а вероятность. Как правило, подобная ситуация никак не описывается в регламентах, и вряд ли отборщик пришлёт вам личное письмо, что он завершил формирование сетки показов и ваша заявка бесполезна. Наш совет — отправляйте фильмы минимум за месяц до окончания приёма работ. Если вы общаетесь с отборщиком крупного фестиваля лично, продублируйте и официальную отправку.

 

В нашей работе мы постоянно имеем дело с человеческим фактором. Фестивали — это живые организмы и живые люди. Сейчас совсем не время строить стены, ведь наше сообщество на самом деле очень хрупкое. Хочется, чтобы стороны нашли общий язык и всё разрешилось благополучно. Мы постоянно получаем новые талантливые фильмы в работу, тоже открываем для себя и для фестивалей новые имена. Мы верим в то, что и наши фестивали будут активно развиваться, ведь недаром мы так много своих сил тратим на создание открытого каталога мировых смотров на нашем сайте.

Закрытый фестиваль

Многим может показаться, что суть проблемы исключительно в том, что 4 фильма из 480 направленных на короткометражный конкурс «Кинотавра» не попали в программу. Казус не в том, что «у двух-трёх фильмов, поданных на отбор, что-то случилось со счётчиками в интернете», как написала Ирина Любарская. Весь абсурд в том, что короткому метру даже не дали шанс оказаться в конкурсной программе открытого российского кинофестиваля, его попросту не посмотрели. Принцип свободной конкуренции перечёркнут. Несмотря на то, что в названии фестиваля и фигурирует «открытый», нельзя забывать о финансовой структуре «Кинотавра». Следует держать в голове расклад тех, кто «заказывает музыку» и диктует правила игры.

Ситора Алиева, Александр Роднянский

Ситора Алиева и Александр Роднянский на пресс-конференции 28-го «Кинотавра» Фото: wmj.ru

Доля средств, выделяемых Министерством культуры, в общем бюджете «Кинотавра» в период с 2005 по 2014 год не превышала 15% (по словам президента фестиваля Александра Роднянского). В последние 3 года ситуация изменилась. В 2015-м вследствие уменьшения количества спонсоров доля государственных субсидий составляла уже около половины бюджета. В 2016 году расклад остался прежним — 60 млн Минкульта при общем бюджете в 120 млн. В этом году государственное финансирование «Кинотавра» не увеличилось — всё те же 60 млн рублей. Разговоры о технических неполадках и накладках видеохостингов совсем не вяжутся с действительной «поддержкой и развитием кинематографа и искусства» — именно эти красивые слова зафиксированы в названии фонда, который ежегодно является организацией-заявителем на получение государственных субсидий.

Как рассказала нашему журналу Виктория Белопольская, в связи с резонансом «Кинотавр» подготовит официальный ответ, который появится в ближайшее время. Надеемся, что заявление дирекции фестиваля расставит все точки над i.

UPD. Заявление «Кинотавра»

Тимур Алиев