Добро пожаловать!

 

Мишель Хазанавичус: «Годар — это и поп-икона, и обычный человек»

Для всех страдающих из-за того, что они сейчас не в Каннах, мы подготовили перевод пресс-конференции фильма «Молодой Годар» Мишеля Хазанавичуса, описывающего один год любви Жан-Люка Годара и Анны Вяземски.

Беседа с журналистами получилась длинной, но весёлой. В ней почти не нашлось места женщинам (актрисам Стейси Мартин и Беренис Бежо), зато режиссёр с актёром купались во внимании журналистов. Луи Гаррель, сыгравший Годара, блистал и здесь. Особо впечатлительным поклонницам молодого талантливого француза читать не рекомендуется. Если раньше вы любили Луи за нос, глаза, волосы и голос (актёрский талант предполагается по умолчанию), то теперь полюбите и его самую сексуальную часть — мозг. Гаррель показал себя остроумным интеллектуалом.

Правда ли, что Анна Вяземски сначала не согласилась передать права на книгу, но вам удалось её переубедить?

Мишель Хазанавичус: Да, это так. Когда я только прочёл роман Вяземски («Un an après» — прим.), я подумал: «Какая забавная книга, вот бы её экранизировать». Потом мы поговорили, и мне удалось убедить Анну.

Le redoutable 2017

Луи, благодаря вашему отцу вас считают «ребёнком» Новой волны. Сомневались ли вы, прежде чем согласиться на роль?

Луи Гаррель: Да, поначалу я не горел желанием и взял время подумать. Но когда прочёл сценарий, то увидел в нём что-то. Позже Мишель пояснил, что фильм планируется снять с комедийной интонацией, а вообще это будет смесь нескольких жанров. Как вы помните, я уже дважды играл в фильмах про 1968 год, так что я должен был придумать совершенно новую, третью манеру игры. Более ироничную и в то же время нежную. Ведь фигура Годара очень важна, это как Талмуд — есть множество интерпретаций Талмуда, так же, как много способов сыграть Годара.

М.Х.: (обращаясь к Луи): Ты знаешь, я очень редко перечитываю Талмуд, но я понимаю, о чём ты. (обращаясь к журналистам): Теперь вы представляете, какую огромную работу я проделал, чтобы убедить его сыграть в моём фильме?

Л.Г.: В самом Годаре, в его работах столько жизни. Я не знаю ничего о его интимной жизни, но передо мной стояла задача — как рассказать об этой стороне человека, который настолько известен, чьё присутствие в коллективной памяти настолько осязаемо? В фильме показан всего один год из его жизни, это очень короткий период, так что мы решили пофантазировать, насколько это возможно.

Стейси, вас уже спрашивали, встречались ли вы с Анной Вяземски перед съёмками?

Стейси Мартин: Да, я спрашивала саму себя, хочу ли я этого. В итоге, когда я дочитала сценарий, то поняла, что в этой истории так много трогательного. И я захотела раскрыть этого персонажа лично, сохранить своё видение. Это был большой риск, но надеюсь, у меня получилось.

Беренис, а вы встречались с Мишель Розье?

Беренис Бежо: Да, мы виделись. Это была милая женщина, седая, маленького роста. Ничего общего со мной. Я говорю: «Вы знаете, я буду играть вас в кино». Она была очень удивлена и даже посмеялась. Но у меня не было задачи воплотить именно её на экране. Моя героиня — это контрапункт героини Стейси. Если она — юная, нежная девушка, восторженно любящая Годара, то мой персонаж — сильная, независимая женщина, которая не боится говорить, что думает. Она проходит нитью через весь фильм именно как противовес персонажу Анны Вяземски.

Le redoutable 2017 Press Conf Cannes 2017

Нам очень понравился фильм, мы весь вечер обсуждали его с коллегами и так и не пришли к единому мнению. Это фильм о любви или о жизни творческого человека в конкретном политическом контексте? Кто главный персонаж ленты — Анна или Жан-Люк?
Второй вопрос Мишелю: как вы снимали сцену демонстрации? Использовались ли спецэффекты?
И вопрос к Луи: как вы готовились к этой роли?

М.Х.: История рассказывается от лица Анны, так что, скорее всего, именно она — главный персонаж. Анна молода, на 20 лет моложе Годара, восхищается им и повествует историю их любви. Так что ради некой плавности повествования я выбрал её голос. Она — опорная точка истории, а он — дрейфующий объект. С другой стороны, Годар одновременно и протагонист, и свой собственный антагонист. Его обаяние в том, что он не просто плохо обращается с другими, а, прежде всего, деструктивен по отношению к себе.

Довольно большая часть бюджета ушла на воссоздание атмосферы 1968 года. В сцене демонстрации использовались небольшие спецэффекты, конечно, мы не могли найти 50 тысяч демонстрантов, тем не менее, было нанято довольно много статистов. К тому же снимали мы на тех улицах Парижа, где происходили реальные события.

Возвращаясь к первой части вопроса, прежде всего, это история эмансипации молодой женщины, несомненно. Но это также история о влюблённой паре, о творческом человеке и поисках себя, ради которых он жертвует друзьями, любимыми, самим собой. Всё не так однозначно.

Л.Г.: Что касается моей роли, то я долго колебался. Играть реального персонажа для меня не самое комфортное занятие. К тому же, у Мишеля графическое видение. Он сказал, что придётся подстричься. Я ответил: «Мишель, ну ты же понимаешь, это же мои волосы! Они мне очень дороги» (смеётся).

М.Х.: На самом деле, до этого мне позвонил Пьер Нинэ и сказал: «Побрей его наголо, я тебя умоляю! Так и тянет врезать ему. Побрей его наголо!» (смеются).

Л.Г.: В общем, Мишелю удалось убедить меня. Он сказал, мол, вот так я вижу Годара, буквально в трёх чертах, как в комиксах, набросал на бумаге его лицо, и я сказал: «Ладно, я согласен». Я готовился к этой роли как к никакой другой. То и дело заваливался к Мишелю домой, звонил ему по ночам, читал свой текст всем подряд — друзьям, знакомым, — чего я обычно не делаю.

Я сейчас выдам цитату, которую Мишель очень не любит. Помните актёра Филиппа Кобера, который поставил спектакль про Ариану Мнушкину (французский режиссёр театра и кино, драматург и сценарист — прим.)? (Мишель делает фейспалм). Мишель считает, что никто о них не знает, но все же знают Филиппа Кобера и Ариану Мнушкину! Так вот, Ариана Мнушкина для театра — то же, что Годар для кино. Мне нравится, как Кобер воплотил её на сцене: с любовью и нежностью и одновременно очень смешно. Меня все спрашивают, боялся ли я играть Годара, но ведь и до этого о нём уже снимались байопики, так что мы не первые, мне не было страшно.

Le redoutable 2017

Продолжая вопрос о том, как вы готовились к роли. Мне очень понравилась ваша манера игры, как вы скопировали Годара, особенно то, как вы шепелявили в фильме. Как вы работали над этим?
И второй вопрос Мишелю: можно ли сказать, что фильм про Годара, как и ваша дилогия об Агенте 117 — это сатира и одновременно дань уважения?

Л.Г.: Примерно с 14 лет я смотрю фильмы Годара, интервью с ним, я постоянно слышу его голос, он не выходит из моей головы, особенно когда я снимаюсь. Для меня кино — это Годар. Он как Арчи Шепп (американский джазовый саксофонист, пианист и вокалист — прим.), только в кино. Сейчас Мишель снова схватится за голову, мол, никто не знает, кто такой Арчи Шепп, но ведь все знают, кто это. Голос Годара для меня как мелодия, как песня Боба Дилана, я могу слушать его часами.

М.Х.: По поводу сравнения с «Агентом 117» — он всё-таки более жесток по отношению к французам 50-х годов и к французам современным, в нём больше иронии. В отличии от Агента 117, Жан-Люк Годар никогда не стремился всем понравиться. Было бы абсурдно изображать его таким. Это известная личность, причём не самый любезный человек. Но конечно, наш фильм — это оммаж в его адрес и некое почтение.

Л.Г.: Вы знаете, мы с Мишелем как Монтекки и Капулетти. Когда мы встретились, это было похоже на сцену из вестерна: друг напротив друга, глаза в глаза. По ходу съёмок нам случалось спорить по поводу персонажа, но это естественно.

М.Х.: По правде говоря, когда я только задумал этот фильм, фигура Годара уже начала занимать много места в моей голове. Прямо как его личность, так много значащая для кино, его персонаж разрастался у меня в голове всё больше и больше и буквально начал душить меня. Поэтому я придумал некоего Жан-Люка, он даже в сценарии упоминается только как Жан-Люк, я не пытался изобразить настоящего Годара. То есть, получился собственный персонаж в рамках моей истории, он забавен, человечен, не сильно отдалён от реального прототипа, но немного нафантазирован.

Le redoutable 2017 Press Conf Cannes 2017

А как сам Годар отреагировал на фильм?

М.Х.: Я поставил его в известность, сообщил, что снимаю фильм о нём, но он не ответил. Хотя я и не надеялся на ответ. Затем я отправил ему сценарий — он не ответил. Опять же, я ни на что не надеялся. Потом, когда фильм был готов, я предложил организовать показ и пригласил его — он не ответил. Но напомню — я и здесь ни на что не надеялся.

Анна Вяземски, напротив, видела фильм?

М.Х.: Да, фильм ей очень понравился, она была тронута. По её признанию, себя узнать ей было тяжело, и это понятно — любому будет трудно смотреть на себя со стороны. Зато она легко узнала на экране самого Годара. В целом про мою работу она отозвалась так: «Ему удалось сделать из трагедии комедию». Это тронуло меня больше всего, так как это одна из характеристик моего любимого жанра итальянской комедии. Поэтому если фильм воспринимается именно так, я счастлив.

Луи, а вы встречались с Годаром вживую?

Л.Г.: Нет, никогда. Но я настолько насмотрелся его фильмов, что мне кажется, будто я встречался с ним неоднократно.

Le redoutable 2017

Вопрос Луи и Мишелю по поводу восприятия творчества Годара. Многие упрекают его в том, что Годар после 60-х — уже не тот. У меня сложилось впечатление, что Мишелю ближе фильмы, снятые до 1968 года. Также существует мнение, что Годар как режиссёр сейчас гораздо менее интересен. Согласны ли вы с этим?

Л.Г.: Знаете, благодаря мне Мишель изменился (смеётся). Я обратил его в свою веру, научил любить фильмы Годара 80-х, 90-х, 2000-х. На самом деле мы показали переходный момент в жизни Годара, когда он создаёт группу «Дзига Вертов». Да, фильмы, снятые после 1968-го, мне, например, не особо близки, Годар выражает в них идеи революции, желание переломить сложившийся порядок вещей. Но его более поздние фильмы я обожаю — «Страсть», «Имя: Кармен», «Приветствую тебя, Мария». Я не особенно понял «Прощай, речь», но, например, от «Социализма» я в восторге. К тому же я играю в театре и обожаю Брехта, и считаю, что Годару удалось передать брехтовскую теорию отчуждения в кино, он изобрёл совершенно новый киноязык.

М.Х.: Луи был очень озабочен, понравится ли фильм зрителям. Я же напоминал ему о том, что есть люди, которым плевать на Годара.

Л.Г.: Нет, ну это абсурд. Ты ещё скажи, что есть те, кому плевать на Караваджо.

Б.Б.: Да многим даже плевать на кино, не то, что на Годара (смеётся).

М.Х.: Я о тех, кто каждый вечер думает, что будет есть на ужин. Им всё равно, кто такой Годар. Я считаю, что в его творчестве были волшебные десятилетия, но были и провальные. Однако я в восторге от того, как он прокладывал свой собственный путь в кино. В любом случае, мой фильм не о Годаре, это не научная работа. Это история любви. Я хочу сказать, что необязательно знать Талмуд, Караваджо, Ариану Мнушкину и остальных, чтобы наслаждаться самим кино.

Le redoutable 2017 Press Conf Cannes 2017

Так сложилось, что люди воспринимают Годара почти как Бога, очень трепетно относятся к его фигуре и боятся даже пошутить о нём. Вы же сняли комедию. Поэтому вопрос к Луи: открыли ли вы для себя ещё более смешную сторону персонажа? Вопрос к Мишелю: чего, по-вашему, больше в фигуре Годара — величия или юмора?

Л.Г.: Я никогда не считал его смешным, но да, например, в фильме «Владимир и Роза» он явно валяет дурака, нечто в стиле Бастера Китона (американский комедийный актёр, режиссёр, комик немого кино — прим.). Но я не старался показать эту клоунскую сторону, я старался быть серьёзнее. Знаете, Эрнст Любич сказал: «Самый достойный человек на свете тот, кто выставляет себя дураком хотя бы дважды в день». Мне нравится эта цитата, она очень человечная. Перед нами стояла задача «очеловечить» персонаж, развлечься. Я говорил с людьми, знакомыми с Годаром, и все они утверждают, что он тот ещё шутник, что он постоянно выкидывает номера.

М.Х.: Конечно, я проделал большую работу, я смотрел его фильмы, изучал, открыл для себя нечто большее, чем представлял. Но вот это почти религиозное поклонение мне чуждо. Когда я предложил роль Луи, он сказал: «О чём ты?! Это всё равно, что предложить ярому католику сыграть Иисуса». Но я не вижу в нём настолько колоссальной фигуры. Да, это великий режиссёр, да, он много сделал для кино. С одной стороны, это поп-икона, с другой — обычный человек. Именно этот обычный человек заинтересовал меня. Благодаря книге Анны Вяземски мне удалось почерпнуть детали для создания этого образа. Я считаю, что моё отношение к этому человеку, который не особо приятен, немного антисемит и так далее, по ходу работы над фильмом несколько смягчилось.

Записала и перевела Дина Шадиева