Добро пожаловать!

 

Грег Долгополов: «Единственный способ понять современное кино — хорошо знать советский кинематограф»

В нескольких городах России проходят показы короткометражного кино Австралии в рамках фестиваля Short + Sweet. Программный директор фестиваля, организатор крупнейшего смотра российского кино за пределами России, австралийский киновед Грег Долгополов рассказал о своей любви к спортивным драмам, австралийских зрителях и разнице между советским и постсоветским кинематографом.

— Грег, расскажите о методологии межкультурного анализа кинофильма?

— Существует несколько подходов. К примеру, жанровый подход является наиболее удобным, так как в коллекции вестернов можно сопоставить и русские, и австралийские, и канадские фильмы, ведь именно жанр их объединяет. Можно пользоваться тематическим подходом, но тогда нужно брать целые тематические группы, чтобы сделать полноценный глубокий анализ. Методология — это, конечно, самый трудный вопрос, потому что в основе исследования лежит не что иное, как правильный вопрос. Его поиск меня и интересует больше всего. Особенно интересно, когда именно австралийские и русские фильмы начинают работать не в жанре, он ускользает, они не способны вынести жанр, как им мастерски владеют французы или американцы.

Есть и хронологический подход: можно сопоставлять между собой работы режиссёров или операторов. К примеру, австралиец Адам Аркпоу работал над созданием сериала «Настоящий детектив». Сравнивая фильмы Аркпоу, которые он снимал в Австралии до этого, сразу становится очевидна их схожесть с этим сериалом. Выжженные кадры техасского ландшафта визуально крайне близки с австралийскими пейзажами. Как сопоставить эти два кинопродукта? Никто бы и не мог подумать, что «Настоящий детектив» имеет какое-либо отношение к Австралии, однако после приведённого мной самого простого исследования можно додумать, что цветокоррекция или конкретные планы Аркпоу привлекли создателей сериала и обусловили их выбор.

Greg Dolgopolov

Грег Долгополов. Фото: Василий Максимов / AFP

— Объектами Ваших исследований становятся не только фильмы, но и актёры, их образы. Расскажите о специфике работы с этим редким для научного исследования объектом.

— В академическом исследовании кино уже исследовали почти всё, кроме самой актёрской работы. Примерно 5-6 лет назад я был на лекции в Соединённых Штатах, где один молодой профессор рассказывал про работы актёра 20-х годов Иванова. Это была потрясающая лекция, натолкнувшая меня на мысль о том, почему же нет такой научной работы, которая охватывала бы русских актёров, которые ценятся во всём мире именно благодаря своему мастерству, харизме и влиянию на русскую культуру. Ведь большинство публикаций об актёрах — это хроника или публицистика для определённого круга читателей. С коллегами мы сейчас работаем над проектом, в рамках которого выявляем и затем исследуем наиболее знаковых с культурной точки зрения русскоязычных актёров каждого десятилетия с момента зарождения русского кинематографа. Для меня это исследование началось, конечно же, с Иннокентия Смоктуновского. Когда мы познакомились много лет назад, я был его водителем в Австралии. Представьте, мне от силы 19 лет, я только получил права, взял без спроса мамину машину. Единственной моей мыслью было не попасть в аварию, ведь я мог просто убить национального героя! Тут опять-таки важна методология исследования, потому что для каждого актёра она, безусловно, будет своей.

Помимо этого, нам интересно изучить не только русских, но и советских актёров грузинского происхождения. Там была и есть совершенно удивительная актёрская школа и культура, которая по-особому выделяет их. Вы, скажем, знали, что иранские режиссёры регулярно берут именно грузинских актёров на роль персов, так как они гораздо более раскрепощённые в кадре, а их актёрскую технику можно без преувеличения назвать совершенно гениальной. Вообще в начале карьеры моей первостепенной задачей было писать об австралийском кино. И вот вы удивитесь, но в Австралии на сегодняшний день существует всего два издания, публикующие такого рода контент. Один из них академический, а другой, более популярный, поддерживается за счёт профсоюза австралийских школьных учителей. Существует ещё дюжина интерне- порталов и всё. Аналогичная ситуация складывается и с российским кино. Необходимость этих профильных изданий я почувствовал ещё острее, когда стал сам организовывать кинофестивали, которые тоже необходимо освещать. Ведь кинофестиваль как промышленность и культурное явление стал темой для научного исследования всего-навсего 15 лет тому назад.

— Как Вы считаете, кинофестивали должны быть полностью либо частично открытыми для публики или же абсолютно закрытыми?

— Мне довольно сложно ответить на это вопрос. К примеру, в прошлом году я посетил три мировых фестиваля. Венецианский кинофестиваль считается закрытым для публики, однако если ты знаешь, что делаешь или если же ты настоящий фанат кинематографа, у тебя есть к нему условный доступ. Затем я посетил фестиваль кино и театра «Амурская осень», который предельно открыт для публики. А потом был испанский кинофестиваль, который собирает лишь фанатов за счёт своего специфического контента, далёкого от массового зрителя. Лично мне не нравится, что «Кинотавр» — закрытый фестиваль. Мне кажется, что кинематограф должен быть максимально доступен для зрителя. В этой связи та же программа «Кино под открытым небом», которая уже много лет является частью «Кинотавра», — это то, на что многим организаторам стоит равняться. Если честно, мне кажется, что на каждый фестиваль у зрителя половина билетов должна быть на выбранные им фильмы, а вторая половина — на те, которые организаторы выбрали за него к обязательному просмотру.

— Вы исследуете как советское, так и российское кино. В чём, как Вы считаете, основная разница между ними?

— Самое важное, что на самом деле нет никакой разницы. Я исследую оба кинематографа через призму исследований Юрия Лотмана, а точнее через принцип бинарности культуры и неустанного противостояния внутри неё. Без этого сопротивления нет как самой культуры, так и самого её развития. Вообще любая культура подобна фокстроту: шаг вперёд и два назад. С другой стороны, больше всего в русском кинематографе меня привлекает как раз дань традициям и непрерывность. Ведь единственный способ понять любое современное кино — хорошо знать советский кинематограф, представляя его при этом в международном культурном контексте. Более всего в этой связи меня как исследователя интересует B-grade кино (фильмы категории B — прим. CinemaFlood) и то, как такое советское и особенно постсоветское кино стало сегодня буквально классикой.

Greg Dolgopolov

Грег Долгополов. Фото: Василий Максимов / AFP

— Какие русские фильмы и/или режиссёры являются наиболее знаковыми лично для Вас?

— Это, конечно, работы Киры Муратовой. Я бы не ответил иначе и две, и более недель назад. Её «Астенический синдром» произвёл на меня самое колоссальное впечатление за всю мою жизнь наравне с «Похитителями велосипедов» Витторио де Сика. Меня как исследователя и организатора фестивалей очень серьёзно волнует отсутствие по всему миру ретроспектив великих режиссёров-женщин. Радует, что в этом году Аньес Варда получила почётный «Оскар», правда, кажется, всё же немного поздно…

— Вы являетесь организатором фестиваля австралийского кино в России и российского кино в Австралии. Расскажите об этих уникальных мероприятиях, их создании и развитии.

— В Австралии я участвую в организации и отборе фильмов для нескольких городских и национальных фестивалей, на которые я всегда стараюсь продвигать именно российские фильмы, чтобы их увидело максимальное число зрителей. Russian Resurrection Film Festival, проходящий уже 15-й год и захвативший несколько лет назад не только Австралию, но и Новую Зеландию, рассчитан далеко не только на русскоязычную публику. И их не менее 70%! А вообще мне всегда приятно, когда в любом австралийском кинофестивале участвует российский фильм просто потому, что он представляет собой художественно интересный материал!

Фестивалем же австралийского кино в России мне хотелось немного разнообразить культурную жизнь Москвы и ряда других российских городов. Особенно в период проведения Чемпионата мира по футболу, когда та же женская аудитория не слишком захвачена игрой. Вдобавок мне показалось, что это поможет самой команде Австралии, которая находится на 40-м месте в рейтинге Чемпионата и которой так нужны болельщики с их поддержкой! Конечно, впоследствии хотелось бы привезти и полнометражные фильмы помимо короткометражных, которые должны показать всё разнообразие нашей далёкой австралийской культуры. Как организатор фестиваля, я искренне уверен в том, что каждый фестиваль должен держать высокую планку и доверие аудитории, приходящей на отобранные тобой самые новые и актуальные фильмы.

Greg Dolgopolov

Грег Долгополов на лекции «Кино Австралии сегодня», Москва. Фото: Василий Максимов / AFP

— Как австралийский зритель принимает российское кино?

— С глубоким уважением и интересом. Есть фанаты, которые регулярно посещают Russian Resurrection Film Festival с самого его основания, а есть те, кто приходят лишь последние 3 года или просто большие любители русской литературы. Это, как правило, те, кто хотят больше узнать современную российскую культуру не через отклики в СМИ. На нашем фестивале мы стараемся показывать кино совершенно разных жанров, чтобы удовлетворить самые разные сегменты аудитории.

— В чём, на Ваш взгляд, заключается секрет восприятия сугубо национального кинематографа?

— В Австралии на сегодняшний день существуют в основном копродукции. К примеру, «Кролик Питер», совершенно замечательный и понятный в любой точке мира фильм. Присмотритесь, это типично английский на первый взгляд фильм про маленькую Британию, но с практически всеми, кроме исполнителя главной роли, да и он почти наш, из Новой Зеландии, актёрами-австралийцами. Мне вообще кажется, что кроме авторского кинематографа сегодня уже трудно говорить о национальных массовых кинопродуктах. Чтобы кино выжило, ему просто необходимо целиться на мировую аудиторию.

Беседовала Алина Корниенко
Фото на обложке: Василий Максимов / AFP

Смотрите короткометражное кино Австралии на фестивале Short + Sweet в вашем городе:

  • Самара — «Вертикаль», 20 июня (билеты);
  • Тольятти — «Космос», 20 июня (билеты);
  • Новосибирск — «Победа», 21 июня (билеты);
  • Сочи — «Люксор IMAX», 24 июня (билеты).