Добро пожаловать!

 

Самый живучий. Биография мифа

В прокат выходит байопик «Кодекс Готти» о мафиозном боссе семьи Гамбино. Хороший повод поговорить о биографиях мафиози в кино — главных поставщиков и любителей мифов.

Всё началось в самом конце 1920-х, когда по мере урбанизации Соединённых Штатов ковбой становился гангстером и перебирался из прерий в бетонные джунгли. Герои этих фильмов буквально сошли с газетных передовиц. И если «Маленький Цезарь» (реж. Мервин ЛеРой, 1930) или «Враг общества» (реж. Уильям А. Уэллмен, 1931) не имели чётких прототипов, то о том, что «Лицо со шрамом» (реж. Ховард Хоукс, Ричард Россон, 1932) это фильм об Аль Капоне, было известно всем уже на этапе производства. Более того, сценарист, в прошлом репортёр криминального отдела Бен Хект, рассказывал, что люди Капоне следили за ходом съёмок.

Постепенно все известные представители организованной преступности перекочевали на экран. Счастливчик Лучиано и Аль Капоне, гангстеры Джон Диллинджер, Бонни Паркер и Клайд Барроу превратились в национальных героев, стали действующими лицами не только новостей, но и книг, а следом и сценариев. Не стоит забывать, что во времена Великой депрессии при полной беспомощности официальной власти гангстеры были народными героями буквально. Аль Капоне, к примеру, на улице организовывал обеды для огромного числа людей, оказавшихся за чертой бедности. Несмотря на свой якобы маргинальный статус, в 30-е они оставались воплощением американской мечты. Кроме того, своеобразие выбранного карьерного пути никак не противоречило общему голливудскому мифу и сочеталось с традиционными ценностями. Герой всегда оставался верен семье или стремился её завести, руководствовался чёткими принципами и кодексом чести. В конечном итоге именно это всегда приводило его к краху — экранный гангстер в итоге оказывался человечнее своих принципов, а весь обличительный пафос сводился к показу социальной несправедливости.

Отрывок из фильма «Лицо со шрамом» (1932) / jagger creasey

Обилие этих перекроенных под зрелище криминальных сюжетов очень быстро привело к их мифологизации. В итоге к концу 40-х персонаж гангстерского фильма проходит эволюцию от остросоциального, претендующего на объективность характера, взятого из газет, до идеализированного, литературного образа, героя-метафоры. Гангстеры 40-х, воплощённые Хамфри Богартом и Джеймсом Кэгни, превращаются в канон. К тому же литературность и мода на крутой детектив приводит к появлению и расцвету нуаров. Хотя они не имели биографической основы, все дальнейшие байопики создаются с обязательной оглядкой на классические образцы.

В 50-е вновь выходит целый ряд фильмов о героях времён Великой депрессии — «Малыш Нельсон» (реж. Дон Сигел, 1957), «Пулемётчик Келли» (реж. Роджер Корман, 1958), «Аль Капоне» (реж. Ричард Уилсон, 1959). Но теперь гангстер лишается оправданий — время больших экономических сложностей, как и война, уже закончилось. С точки зрения нового благополучного периода и повального интереса к психиатрии герой 50-х кажется нелогичным, паталогически жестоким, неконтролирующим свою жизнь. Ему не хватает уверенности его кинопредшественников из времён зарождения жанра и особого стиля героев нуаров. Его неуклюжее, травмирующее и отчуждённое поведение провоцирует психологическое понимание, но не моральное одобрение. В этом смысле показателен «Пулемётчик Келли»: он демонстрирует, что в период интереса к психическим расстройствам быть гангстером означает быть попросту невменяемым.

Отрывок из фильма «Пулемётчик Келли» (1958) / SpeedBottles

В 60-е на фоне новых социальных волнений, таких как война во Вьетнаме и Уотергейт, началось возрождение жанра. С этого момента подобные картины практически не сходят с экрана. Появилась целая обойма признанных шедевров, которые тоже якобы имеют в основе реальную биографию. Но по сути они уже полностью построены на образе гангстера с мифологией из 50-х. Эту линию подчёркнуто неврастеничных, агрессивных и дезориентированных героев продолжают «Бонни и Клайд» (реж. Артур Пенн, 1967), «Резня в День святого Валентина» (реж. Роджер Корман, 1967), «Кровавая мама» (реж. Роджер Корман, 1970), «Банда Гриссомов» (реж. Роберт Олдрич, 1971), «Крёстный отец» (реж. Фрэнсис Форд Коппола, 1972), «Лицо со шрамом» (реж. Брайан Де Пальма, 1983).

Здесь важно сказать о существенных изменениях в поэтике фильмов. В 60-е в гангстерское кино приходит цвет, что серьёзно меняет стиль и иконографию. Плоскостность изображения и чистота простых цветов Роджера Кормана или Артура Пенна уводят жанр в сторону комиксовости, эстетизации. В этих картинах всё подчеркивает их искусственную природу. Вместе с псевдобиографической тематикой подобная манера изображения лишний раз подчёркивает фольклёрность героев и сюжетов, давно существующих в массовом сознании в качестве мифа.

Когда Роджер Корман открывает картину «Резня в День святого Валентина» титром «Основано на реальных событиях», это одновременно ироничное и то же время очень серьёзное замечание. Фильмы Кормана — не реконструкция реальности, а целенаправленное творение легенды. Подобное мифотворчество может быть прочитано как ответ газетчику из «Человека, который застрелил Либерти Вэланса» (реж. Джон Форд, 1962). Узнав правду о смерти Вэланса, он предпочитает её игнорировать, публикуя легенду, которая для общества более значима и которую принято считать правдой. В сущности жест Кормана говорит о том, что гангстерское кино для зрителя куда важнее, чем проблема гангстеризма. Фильмы осознанно уходят от реализма в сторону творения легенд, создания эпосов, напрямую не связанных с проблемой преступности. Именно поэтому байопик о знаменитом гангстере в Голливуде практически невозможен. Он имеет в основе не личность, а миф. Зрителю отводится роль наблюдателя, сотворца и аналитика, потому что отныне фильмы отказывают ему в праве верить в то, что всё это было на самом деле.

Отрывок из фильма «Резня в День святого Валентина» (1967) / gasparemagaddino

Одним из прототипов «Крёстного отца» принято считать Джозефа Бонанно. Он первым из мафиози написал автобиографию. Но в отношении саги Копполы никто не говорит об истории мафиозного клана, потому что на первом плане оказывается контекст. История семьи вырастает до метафоры истории страны. В «Крёстном отце» показана хроника возрастающей мощи и влияния США и её морального краха. Как и ранние гангстерские фильмы, сага ссылается на преступление как социальный лифт для иммигрантов и способ разрешения внутриэтических и межэтнических конфликтов. Криминальный мир здесь замещает законное регулирование в обществе. «Крёстный отец» — это история развития бизнес-империи, прошедшей все стадии свободного рынка, её амбициозную экспансию по мере насыщения внутренних рынков и постепенную потерю политического влияния. Лента также ясно заявляет о разрушительных последствиях глобальных амбиций американской культуры после Второй мировой войны, которые в фильме показаны как страсть организованной преступности к получению контроля. Вот ещё одна стратегия, которая не позволяет реальной биографии быть в основе гангстерского фильма.

В 1968 году были опубликованы так называемые «Бумаги Валачи» — дело осуждённого члена мафии, который впервые в 60-е открыто заявил, что мафия существует. Эти документы также стали источниками романа Марио Пьюзо и соответственно саги Копполы. В 80-е по материалам Валачи прошло большое количество публичных слушаний и процессов. Дела спровоцировали целую череду новых признаний бывших членов банд, породили множество новых публикаций, репортажей, трансляций судебных процессов и вызвали небывалый всплеск интереса к мафии. В 90-е все эти процессы, транслирующиеся по телевидению, переносятся на большой экран. Но едва ли в их основе документализм.

Отрывок из фильма «Славные парни» (1990) / Luis Bringas

90-е добавили жанру новых героев — не боссов, а рядовых — в таких лентах, как «Славные парни» (реж. Мартин Скорсезе, 1990) или «Донни Браско» (реж. Майк Ньюэлл, 1997). Но в остальном и «Секреты Лос-Анджелеса» (реж. Кёртис Хэнсон, 1997), и «Джонни Д.» (реж. Майкл Манн, 2009), а также недавние «Чёрная месса» (реж. Скотт Купер, 2015) и «Легенда» (реж. Брайан Хелгеленд, 2015) всё также зачарованы мифом, помноженным на стиль или упакованным в актуальный контекст.

Анастасия Сенченко

Обложка: Кадр из фильма «Лицо со шрамом» (1983) / IMDB